Неточные совпадения
Начал гаснуть я над писаньем бумаг в канцелярии; гаснул потом, вычитывая в книгах истины, с которыми не знал, что делать в жизни, гаснул с приятелями, слушая толки, сплетни, передразниванье, злую и холодную болтовню, пустоту, глядя на дружбу, поддерживаемую сходками без цели, без симпатии; гаснул и губил силы с Миной: платил ей больше половины своего дохода и воображал, что люблю ее; гаснул в унылом и ленивом хождении по Невскому проспекту, среди енотовых шуб и бобровых воротников, — на вечерах, в приемные дни, где оказывали мне радушие как сносному жениху; гаснул и тратил по мелочи жизнь и ум, переезжая из города на дачу, с дачи в Гороховую, определяя весну привозом устриц и омаров, осень и
зиму — положенными днями, лето — гуляньями и всю жизнь — ленивой и покойной дремотой, как другие…
Кроме хозяйства, требовавшего особенного внимания весною, кроме чтения, Левин
начал этою
зимой еще сочинение о хозяйстве, план которого состоял в том, чтобы характер рабочего в хозяйстве был принимаем зa абсолютное данное, как климат и почва, и чтобы, следовательно, все положения науки о хозяйстве выводились не из одних данных почвы и климата, но из данных почвы, климата и известного неизменного характера рабочего.
— Избили они его, — сказала она, погладив щеки ладонями, и, глядя на ладони, судорожно усмехалась. — Под утро он говорит мне: «Прости, сволочи они, а не простишь — на той же березе повешусь». — «Нет, говорю, дерево это не погань, не смей, Иуда, я на этом дереве муки приняла. И никому, ни тебе, ни всем людям, ни богу никогда обиды моей не прощу». Ох, не прощу, нет уж! Семнадцать месяцев держал он меня, все уговаривал, пить
начал, потом — застудился
зимою…
«Идиотизм, — решил он. —
Зимой начну писать. О людях. Сначала напишу портреты.
Начну с Лютова».
Начиная с апреля суда приходят сюда; и те, которые стоят в Столовой бухте, на
зиму переходят сюда же, чтобы укрыться от сильных юго-западных ветров.
В прошлую
зиму у нас
начало было распространяться лжепатриотическое настроение, не допускавшее в России самокритики, настроение безответственное и приводящее к самохвальству.
Льва Голицына тоже недолюбливали в Английском клубе за его резкие и нецензурные по тому времени (
начало восьмидесятых годов) речи. Но Лев Голицын никого не боялся. Он ходил всегда,
зиму и лето, в мужицком бобриковом широченном армяке, и его огромная фигура обращала внимание на улицах.
В Богословском (Петровском) переулке с 1883 года открылся театр Корша. С девяти вечера отовсюду поодиночке
начинали съезжаться извозчики, становились в линию по обеим сторонам переулка, а не успевшие занять место вытягивались вдоль улицы по правой ее стороне, так как левая была занята лихачами и парными «голубчиками», платившими городу за эту биржу крупные суммы. «Ваньки», желтоглазые погонялки — эти извозчики низших классов, а также кашники, приезжавшие в столицу только на
зиму, платили «халтуру» полиции.
Нечего делать, надо было становиться биваком. Мы разложили костры на берегу реки и
начали ставить палатки. В стороне стояла старая развалившаяся фанза, а рядом с ней были сложены груды дров, заготовленных корейцами на
зиму. В деревне стрельба долго еще не прекращалась. Те фанзы, что были в стороне, отстреливались всю ночь. От кого? Корейцы и сами не знали этого. Стрелки и ругались и смеялись.
Вода в протоках кое-где
начала замерзать. Вмерзшая в лед рыба должна остаться здесь на всю
зиму. Весной, как только солнышко пригреет землю, она вместе со льдом будет вынесена в море, и там уничтожением ее займутся уже морские животные.
Катя
начинает лечиться, и старик совершенно успокоивается, потому что доктор не находит ничего опасного, а так только, слабость, некоторое изнурение, и очень основательно доказывает утомительность образа жизни, какой вела Катерина Васильевна в эту
зиму — каждый день, вечер до двух, до трех часов, а часто и до пяти.
Так прошло у них время третьего года и прошлого года, так идет у них и нынешний год, и
зима нынешнего года уж почти проходила, снег
начинал таять, и Вера Павловна спрашивала: «да будет ли еще хоть один морозный день, чтобы хоть еще раз устроить зимний пикник?», и никто не мог отвечать на ее вопрос, только день проходил за днем, все оттепелью, и с каждым днем вероятность зимнего пикника уменьшалась.
Что-то сделалось с солнцем. Оно уже не так светило, как летом, вставало позже и рано торопилось уйти на покой. Трава на земле
начала сохнуть и желтеть. Листва на деревьях тоже стала блекнуть. Первыми почувствовали приближение
зимы виноградники и клены. Они разукрасились в оранжевые, пурпуровые и фиолетовые тона.
Из крупных млекопитающих в верховьях Бягаму встречаются лось, рысь, бурый медведь и росомаха; ниже по течению — изюбр, кабан и тигр. Из царства пернатых я встретил на снегу следы глухарей, затем несколько раз видел большеклювых ворон, соек, ореховок, ронж, пестрых дятлов, желн, поползней и снегирей. Дерсу сообщил мне, что
зимой, когда
начинают замерзать реки, все крупные пернатые хищники спускаются к низовьям рек, где им легче найти себе пропитание.
Ходит солнце низко
зимой, стороною, не упирает лучами в землю, и ничто не шевелится. Станет солнышко ходить выше над головами, станет светить в припор к земле, отогревается все на свете и
начнет шевелиться.
Лоскутов уезжал на прииски только на несколько дней. Работы
зимой были приостановлены, и у него было много свободного времени. Привалов как-то незаметно привык к обществу этого совершенно особенного человека, который во всем так резко отличался от всех других людей. Только иногда какое-нибудь неосторожное слово нарушало это мирное настроение Привалова, и он опять
начинал переживать чувство предубеждения к своему сопернику.
Варвара Ардалионовна в ту же
зиму вышла замуж за Птицына; все их знавшие прямо приписали этот брак тому обстоятельству, что Ганя не хотел возвратиться к своим занятиям и не только перестал содержать семейство, но даже сам
начал нуждаться в помощи и почти что в уходе за ним.
По
зимам проворные немцы
начали устраивать в клубе семейные вечера с танцами, благотворительные «лотереи-аллегри», а главное, напропалую дулись в карты.
Галактион действительно целую
зиму провел в поездках по трем уездам и являлся в Заполье только для заседаний в правлении своего банка. Он
начинал увлекаться грандиозностью предстоявшей борьбы и работал, как вол. Домой он приезжал редким гостем и даже как-то не удивился, когда застал у себя Харитину, которая только что переехала к нему жить.
В последнюю
зиму, когда строился у Стабровского завод, немец
начал бывать у Колобовых совсем часто. Дело было
зимой, и нужно было закупать хлеб на будущий год, а главный рынок устраивался в Суслоне.
— Какое веселье! Живу — и будет с меня. Давеча молотил, теперь — отдыхаю. Ашать (по-башкирски: «есть») вот мало дают — это скверно. Ну, да теперь
зима, а у нас в Башкирии в это время все голодают.
Зимой хлеб с мякиной башкир ест, да так отощает, что страсть! А наступит весна, ожеребятся кобылы,
начнет башкир кумыс пить — в месяц его так разнесет, и не узнаешь!
Мы, дети, еще с конца сентября
начинали загадывать об ожидающих
зимою увеселениях. На первом плане в этих ожиданиях, конечно, стояла перспектива свободы от ученья, а затем шумные встречи с сверстниками, вкусная еда, беготня, пляска и та общая праздничная суета, которая так соблазнительно действует на детское воображение.
По
зимам семейство наше
начало ездить в Москву за год до моего поступления в заведение. Вышла из института старшая сестра, Надежда, и надо было приискивать ей жениха. Странные приемы, которые употреблялись с этой целью, наше житье в Москве и тамошние родные (со стороны матушки) — все это составит содержание последующих глав.
— А сын мне пишет, —
начинает Любягин, — у них
зима теплая стоит.
Начинаются визиты. В
начале первой
зимы у семьи нашей знакомств было мало, так что если б не три-четыре семейства из своих же соседей по именью, тоже переезжавших на
зиму в Москву «повеселиться», то, пожалуй, и ездить было бы некуда; но впоследствии, с помощью дяди, круг знакомств значительно разросся, и визитация приняла обширные размеры.
Так мыслили старорусские люди о смене лета
зимою и о
начале огня.
Петра Солноворота [Июня 12-го.] — конец весны,
начало лету. Своротило солнышко на
зиму, красно лето на жары пошло. Останные посевы гречихи покончены, на самых запоздалых капустниках рассада посажена, на последнюю рассадину горшок опрокинут, дикарь [Гранитный камень. В лесах за Волгой немало таких гранитных валунов.] навален и белый плат разостлан с приговорами: «Уродись ты, капуста, гола горшком, туга камешком, бела полотняным платком».
Надо опять отступить назад к моменту освобождения крестьян, то есть к марту 1861 года, так как манифест был обнародован в Петербурге не 19 февраля, а в
начале марта, в воскресенье на Масленице. Тогда я проводил первую свою
зиму уже писателем, который выступил в печати еще дерптским студентом в октябре предыдущего 1860 года.
Спасович тогда заболел к
началу наших испытаний и явился позднее. Дело было вечером. С подвязанной щекой от сильнейшего флюса, хмурый и взъерошенный, он сидел один, без ассистента, за столом, кажется, в той самой аудитории, где он
зимой был председателем студенческого суда присяжных.
Зимнего Петербурга вкусил я еще студентом в вакационное время в
начале и в конце моего дерптского студенчества. Я гащивал у знакомых студентов; ездил и в Москву
зимой, несколько раз осенью, проводил по неделям и в Петербурге, возвращаясь в свои"Ливонские Афины". С каждым заездом в обе столицы я все сильнее втягивался в жизнь тогдашней интеллигенции, сначала как натуралист и медик, по поводу своих научно-литературных трудов, а потом уже как писатель, решившийся попробовать удачи на театре.
Зима 1855–1856 года похожа была на тот момент, когда замерзлое тело вот-вот
начнет оттаивать и к нему, быть может, вернется жизнь.
Этого свидания я поджидал с радостным волнением. Но ни о какой поездке я не мечтал. До
зимы 1852–1853 года я жил безвыездно в Нижнем; только лето до августа проводил в подгородной усадьбе. Первая моя поездка была в
начале той же
зимы в уездный город, в гости, с теткой и ее воспитанницей, на два дня.
И по возвращении моем в Петербург в 1871 году я возобновил с ним прежнее знакомство и попал в его коллеги по работе в"Петербургских ведомостях"Корша; но долго не знал, живя за границей, что именно он ведет у Корша литературное обозрение. Это я узнал от самого Валентина Федоровича, когда сделался в Париже его постоянным корреспондентом и
начал писать свои фельетоны"С Итальянского бульвара". Было это уже в
зиму 1868–1869 года.
С Каратыгиным я познакомился уже в следующую
зиму, когда ставил"Ребенка", а Григорьева стал встречать в книжном магазине Печаткина. Тогда он уже оселся на благородных отцах, играл всегда Фамусова — довольно казенно, изображал всяких генералов, штатских чиновников, отставных военных. Он отличался"запойным"незнанием ролей, а если ему приходилось
начинать пьесу по поднятии занавеса, он сначала вынимал табакерку, нюхал и устремлял взгляд на суфлерскую будку, дожидаясь, чтобы ему"подали реплику".
Расскажу я о них не в хронологическом порядке моего личного или заочного знакомства с ними, а по их значению для всей нелегальной России, почему и
начинаю с Герцена, хотя сошелся я с ним только в
зиму 1869–1870 года в Париже.
Как я сказал выше, редактор"Библиотеки"взял роман по нескольким главам, и он
начал печататься с января 1862 года. Первые две части тянулись весь этот год. Я писал его по кускам в несколько глав, всю
зиму и весну, до отъезда в Нижний и в деревню; продолжал работу и у себя на хуторе, продолжал ее опять и в Петербурге и довел до конца вторую часть. Но в январе 1863 года у меня еще не было почти ничего готово из третьей книги — как я называл тогда части моего романа.
Из рассказов их и разговоров с другими я узнал, к большой моей радости, что доктор Деобольт не нашел никакой чахотки у моей матери, но зато нашел другие важные болезни, от которых и
начал было лечить ее; что лекарства ей очень помогли сначала, но что потом она стала очень тосковать о детях и доктор принужден был ее отпустить; что он дал ей лекарств на всю
зиму, а весною приказал пить кумыс, и что для этого мы поедем в какую-то прекрасную деревню, и что мы с отцом и Евсеичем будем там удить рыбку.
— Батюшка, —
начала она, — кто у нас в собрании будут нынешнюю
зиму кавалеры?
— Я слышала, —
начала Мари тихим и неторопливым голосом, — что нынче всю
зиму жила здесь Клеопатра Петровна.
Весело слушает крестьянин весною эти звуки и верит им, хотя бы стояла холодная погода: эти звуки обещают близкое тепло; зато в жаркие дни, какие изредка бывают у нас в исходе августа и даже в
начале сентября, крик высоко летящих журавлей наводит грусть на его сердце: «Быть рано
зиме, — говорит он, — журавли пошли в поход», — и всегда почти верно бывает такое предсказание.
Все породы дерев смолистых, как-то: сосна, ель, пихта и проч., называются красным лесом, или краснолесьем. Отличительное их качество состоит в том, что вместо листьев они имеют иглы, которых
зимою не теряют, а переменяют их исподволь, постепенно, весною и в
начале лета; осенью же они становятся полнее, свежее и зеленее, следовательно встречают
зиму во всей красе и силе. Лес, состоящий исключительно из одних сосен, называется бором.
Трудно пересказать, какое сладкое впечатление производят на сердце охотника эти неясные звуки, этот неопределенный шум, означающий
начало прилета птицы, обещающий скорое наступление весны после долгой нестерпимо надоевшей
зимы, которая доводила до отчаяния охотника своею бесконечностью…
Как только наступит холодное и ненастное время, у ней
начнут показываться белые перья, а серо-пестрые, летние,
начнут вылезать, так что в
начале ранней
зимы или в конце поздней осени она имеет не скажу красивый, но очень странный вид: по белому полю кое-где рассыпаны букеты или пятна красно-желтых пестрых перьев.
Когда поживешь здесь безвыездно месяца два-три, особенно
зимой, то в конце концов
начинаешь тосковать по черном сюртуке.
В эту
зиму я очень часто виделся не только с одним Дмитрием, который ездил нередко к нам, но и со всем его семейством, с которым я
начинал сходиться.
Зима прошла незаметно, и уже опять
начинало таять, и в университете уже было прибито расписание экзаменов, когда я вдруг вспомнил, что надо было отвечать из восемнадцати предметов, которые я слушал и из которых я не слышал, не записывал и не приготовил ни одного.
Володя всю эту
зиму и до самой весны был неразлучен с Дубковым (с Дмитрием же они
начинали холодно расходиться).
«4-я, неводами;
начинают ловить
зимою, также по назначению канцелярии; но не собранием, а поодиночке, кто где желает. Невод пропускается под льдом на шесте, который направляют куда хотят посредством прорубов.
— Я его три недели не видела, —
начала Нелли, — до самой
зимы. Тут
зима стала, и снег выпал. Когда же я встретила дедушку опять, на прежнем месте, то очень обрадовалась… потому что мамаша тосковала, что он не ходит. Я, как увидела его, нарочно побежала на другую сторону улицы, чтоб он видел, что я бегу от него.
Еще
зимой, еще прежде, чем Смит умер, только что князь воротился из Варшавы, и
начал он это дело.